Закон парных явлений

Не помню, кто (но, очевидно, наблюдательный человек) заметил, что в событиях, происшествиях и особенно в несчастных случаях и преступлениях наблюдается какая-то парность. Если поступил один с очень редким видом травмы, то жди вскоре и второго с такой же травмой. Так было и в данном случае. Стоило поступить одному уже немолодому каторжанину с разрывом уретры, как вслед за ним доставили и другого – совсем еще молодого парня с такой же травмой. Обоих прооперировал, и очень удачно, Кузнецов. На этот счет он был мастер. Обоим, сделав разрез в области промежности, он ввел катетер: одним концом – в мочевой пузырь, другим,– соединяя оба отрезка мочеиспускательного канала, – наружу. Моча, не задерживаясь в мочевом пузыре, каплями поступает в баночку. Заживление пошло быстро, и оба больных уже ходили, придерживая баночку рукой и отвечая на шутки, на которые не скупились товарищи по несчастью. Но судьба готовила неожиданный удар. То есть не судьба, а Пуляевский. Говорят, судьба – индейка. Ипочему-то считают индейку дурой. Вот Пуляевский – настоящий индюк, глупый и надутый. Акогда власть в руках глупца, к тому же партийного… Обоих бедолаг положили в палату Пуляевского, палату травматиков. И Пуля вознегодовал оттого, что Кузнецов прооперировал обоих по-своему.

– У нас, – бурчал он, – делали в подобных случаях sectio alto – свищ мочевого пузыря, и моча «сифоном» стекала через резиновый шланг наружу.

– …А больные, помучившись с месяц или два, умирали от сепсиса, вызванного мацерацией, – подсказал Людвиг.

Пуляевский надулся – совсем как индюк:

– Вы, молодой человек, материнское молоко с губ сотрите и тогда будете спорить с людьми, имеющими многолетний опыт.

Мы с Людвигом переглянулись. Нам стало ясно, что спорить с выжившим из ума вольным врачом бесполезно.

Но вот настал этот роковой день. Было воскресенье. Из вольных никого – ни Кузнецова, ни Урванцевой. К несчастью, один все же был: Пуляевский. Он дежурил по больнице.

– Сестра! – обратился ко мне Пуля (он так и не запомнил, как звали средних медработников хирургического отделения). – Сестра, подготовьте к операции в гнойном отделении тех двух, что с баночками ходят. Я их прооперирую так, как нас учили.

– Они уже прооперированы, причем удачно. И на пути к полному выздоровлению.

– Я распоряжаюсь, а не собираюсь вступать в препирательства с какой-то девчонкой!

– И я не собираюсь с вами спорить. Но их оперировал Кузнецов. Он – заведующий отделением. Он знал, что и как делать!

– Я лучше знаю, как положено поступать! Это мои больные, из моей палаты, и я сделаю так, как считаю нужным!

– А я считаю нужным не допустить подобного самодурства! Я не впущу вас и инструмента не дам! – воскликнула я, заслоняя собой дверь.

В это время к дверям перевязочной подошло целое шествие: санитар Август и медбрат вели под руки растерянного больного, который был уже без кальсон. Он испуганно ежился, одной рукой натягивая вниз подол рубахи, другой – придерживая баночку. Все сестры следовали за ним.

– Санитар! – завопил Пуля. – Отопри или взломай дверь, а вы, – сказал он, обращаясь к сестрам, – приготовьте инструмент. Кто из вас умеет давать наркоз?

– Я дам наркоз! – с готовностью сказала Любовь Яковлевна, всегда лебезившая перед вольными врачами.

Зажимая ключ в кулаке, я ринулась вниз в поисках хоть кого-либо из вольных, но куда там! Кто из вольняшек будет в воскресенье на рабочем месте!

Что делать? Как спасти обоих несчастных? Убедить этого злого дурня невозможно. Надо ему запретить! Но что могу сделать я?! Я же видела, весь наш персонал и не думает протестовать. Напротив, они с готовностью предлагают свои услуги.

Нумерологи ахнули,когда сопоставили события.Знания о числах оказались реальными


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: