Вся природа замерла

Мой отец был уважаемым человеком, но он не был добрым, — рассказывал Никола Тесла в Праге Франтишеку Журеку.

Последняя встреча сына с отцом нанесла им обоим ледяную рану. Казалось, комната взорвется от холодного молчания. Никола сидел на кровати больного, совсем как когда-то Милутин во время холеры сидел на его койке. Щеки и глаза провалились. Милутин едва смог произнести то, что хотел:

— Я обещал отправить тебя на учебу в Грац. Обещай, что продолжишь учебу в Праге.

Николы не было дома, когда старца хоронили. Рассказывали, что день был пасмурный, а когда гроб опускали в могилу, засияло солнце. Ему рассказывали, как по доброму обычаю три дня мужчины и женщины толклись в доме, настолько утомив родственников, что те не в силах были ни о чем думать.

Вал посетителей затопил Джуку, Милку, Ангелину и Марицу печальными разговорами, которые следовало поддерживать ракией, произнесением народных мудростей, чашками кофе, мытьем посуды и выслушиванием советов. Все говорили о покойнике. Алагич припомнил, как однажды рассказал ему о человеке, который всю ночь следил за волком, а к утру поседел. Тогда Милутин отмахнулся от него:

— Да не было всамделе ни волка, ни мужика!

Припомнили, как он ругался сам с собой на разные голоса и какая у него была память. Богословскую академию он закончил «превосходно первым». Возвышенный Милутин! Декламировал Шиллера. Всегда забывал про очки, воздетые на лоб. Летом не прятался в тень, а вышагивал посреди улицы. Умный человек. Хороший человек — все сходились на этом.

— А ведь только разменял седьмой десяток.

— Какая жалость!

И всю бы эту толкотню в доме можно было бы вынести… Все, что угодно, только не пустоту, не это одиночество. Страшно им стало, когда они остались в доме одни.

— Как он умер? — спросил Никола, когда примчался в Госпич.

Мама положила ему руку на плечо:

— Он лежал в моих объятиях, тяжело дышал. Мучился. Потом я его выпустила. «Милутин! — сказала я. — Милутин! Можешь уходить». Он посмотрел на меня. Зажмурился. И испустил дух.

Только на третий день Никола открыл ящик письменного стола.

В нем хранились отцовские святыни.

Что было в свертке, перевязанном красно-голубой ленточкой?

Письмо: «Ваш сын — звезда первой величины». Отлично!

А это?

Письмо профессора Рогнера, в котором тот советовал попу Тесле отозвать сына с учебы, чтобы тот не убил себя работой.

Он нашел папку и развязал фиолетовую тесемку. Из папки выпали старые письма. Поп Милутин писал жителям Сени совсем как апостол Павел коринфянам. Он объяснял им:

Вся правда о кавитационых вихревых теплогенераторах, подробный и честный замер


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: