В каком возрасте дети начинают понимать, что такое ложь?

Насколько ловко они лгут? Легче ли их разоблачить, чем старших детей? Не подвержены ли они в большей степени внушению, не влияют ли на них формулировка вопроса и ожидания взрослого? Не являются ли четырехлетние дети более «самовнушаемыми», чем дети постарше? То есть не происходит ли так, что чем чаще они лгут, тем больше верят своей лжи?

Чтобы ответить на поставленные вопросы, давайте разберемся, что сами дети думают о лжи.

Шестилетний Кейт живет поочередно у своих разведенных родителей. Однажды отец собрался взять его на бейсбольный матч. Он не знал, что матерью на этот час было запланировано для Кейта занятие по теннису. Когда Кейту сказали, что пойти с отцом на матч ему не удастся, он очень обиделся и позвонил отцу.

«Почему ты обманул меня?» — плакал Кейт. Отец пытался объяснить, что он его не обманывал, а просто произошло недоразумение. Кейт объяснений не принял. Он знал только, что отец обещал пойти с ним на бейсбол и не пошел.

Примерно до восьмилетнего возраста дети считают ложью любое ложное утверждение независимо от того, знал ли говоривший о том, что его слова не соответствуют истине. Намерение в расчет не принимается, важна только истинность информации. Даже когда маленьким детям известно, что говорящий не собирался никого вводить в заблуждение, они все равно считают его лжецом, если он говорит нечто, не соответствующее действительности. Однако уже большинство восьмилетних детей, равно как и взрослых, не считают лжецом того, кто сказал неправду непреднамеренно.

Легко было бы объяснить подобную трактовку лжи маленькими детьми их неспособностью оценить такой трудноуловимый момент, как намерение. Согласно некоторым авторам, это следствие недостаточной сформированности моральных суждений. Интересное исследование, проведенное в Австрии Виммером, Грубером и Пернером, показало, что дело в другом[48]. Было установлено, что дети, не учитывавшие в собственных определениях лжи понятие «намерение», всё же способны учесть намерение в моральной оценке человека, говорящего неправду. В эксперименте дети читали и разыгрывали с куклами такую историю:

Мама возвращается из магазина. Она купила шоколад, чтобы испечь шоколадный кекс. Макси разрешено помочь убрать покупки. Он спрашивает: «Куда положить шоколад?» — «В синий ящик буфета», — отвечает мать. Макси кладет шоколад в синий ящик. Он запомнил, куда положил шоколад, чтобы позднее зайти и полакомиться. Он любит шоколад. Потом он уходит играть во двор. Мать начинает готовить кекс и вынимает шоколад из буфета. Взяв небольшую часть, она кладет его обратно, но не в синий, а в зеленый ящик. Макси этого не видит. Вскоре он возвращается и хочет поесть шоколада. Он помнит, куда положил его. Но перед тем, как он открывает ящик, на кухню заходит его сестра и говорит: «Я слышала, мама купила шоколад. Вот бы съесть кусочек! Ты не знаешь, где он лежит?»

Детям зачитывали четыре варианта этой истории. В одном Макси хочет быть честным, но говорит неправду (будто шоколад лежит в синем ящике), поскольку не знает, что мать шоколад переложила. Во втором варианте ничего не говорится о том, что мать переложила шоколад. Макси, желая вести себя честно, отвечает, что шоколад — в синем ящике, и это — правда. В двух других вариантах детям сообщалось, что Макси хочет обмануть сестру. Рассказ дополняется следующими словами. «Ничего себе! — думает Макси. — Сестра, пожалуй, съест весь шоколад. А я хочу оставить его себе. Скажу-ка я ей неправду, чтобы она его не нашла». В том варианте, где мать перекладывает шоколад, Макси, собираясь обмануть сестру, по недоразумению говорит правду. В последнем варианте, где подмены не происходит, Макси хочет обмануть сестру и указывает ей неверное место. Ниже обозначены четыре варианта экспериментальной ситуации.

Внимание, GIVEAWAY ЗАВЕРШЕН! Почему дети ВРУТ? | Family is…


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: