Трагедия одной семьи 7 страница

По знаку императора его слуги подошли к мне и облачили в драгоценную одежду, достойную вельможи.

— Это мой дружеский дар тебе, Маркеллин, — сказал император. — Ибо отныне мы с тобой друзья.

— Великая милость, великая честь, — прошептал знакомый вкрадчивый голос за моей спиной. — Император нарек тебя своим другом, Маркеллин. Теперь ты убедился, насколько он милостив!

Император милостив… Милостив… и тут я вспомнил о своем ученике Руфе. Жив ли он? Если да, то я должен попытаться спасти его. Ведь это я научил его тому, во что верил сам, — христианской вере. И потому во всем, что с ним случилось, — моя вина. Я погубил Руфа. Но я же теперь и спасу его. Ведь император, похоже, и впрямь милостив. Вдобавок он только что нарек меня своим другом. Так неужели он откажет своему другу в просьбе? Неужели не помилует его злосчастного ученика?

— Благодарю тебя, государь, — сказал я. — Быть твоим другом — великая честь для меня. Позволь же мне попросить тебя о милости.

— О чем ты, Маркеллин? — в голосе императора звучало недовольство. — Чего ты хочешь?

— Милости, — ответил я. — К моему ученику Руфу. Пощади его, государь…

— Нет, — нахмурился Диоклетиан. — Он будет казнен. Я не намерен миловать христианина.

— Но он еще совсем ребенок! — настаивал я. — Неразумное дитя, которое мало чем отличается от безумного [37] . Вдобавок Руф еще не крещен. Какой же он тогда христианин? Он только назвался таковым. И виноват в этом я. Ведь это я склонял его к тому, чтобы он стал христианином. Обманываясь сам, я обманул и его. Его вина лишь в том, что он поверил моему обману. Государь, позволь мне поговорить с Руфом. Вот увидишь, я смогу переубедить его!

— Что ж, — снисходительно произнес император. — Попробуй… если сможешь.

\


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: