С егоркой. питер.

Обычно я и мой друг Егор Брюханов собираемся у меня дома и музицируем: я пою, а он играет на гитаре. Гордо называя это репетициями, в какой-то момент мы осознали, что у любых репетиций должен быть результат, который вроде как есть, но его никто не видит. Собрав смелость в кулак, мы отправились в питерское метро исправлять это недоразумение.

О да. Мы шли вдоль платформы на Черной речке со складным стулом под мышкой, гитарой и рюкзаками за спиной. Шли, как Алекс со своей бандой из Заводного апельсина. Плевали на закон и томно смотрели вперед сквозь толпу. Не хватало только песни Deep Purple Smoke on the water на заднем плане. Правда, коленки, честно говоря, потрясывались, а сердце билось все чаще и чаще. Что ж, вот мы и на канале Грибоедова. Осталось только остановиться, расположиться и начать. Раздался первый аккорд, вся толпа повернула головы в нашу сторону. Я начала тихонько петь. Люди проходили мимо. Кто-то улыбался нам, а кто-то кидал осуждающие взгляды. И та и другая реакция предавала мне уверенности. Уже через минуты две мой голос стал громким и убедительным. Мы с Егором посмотрели друг на друга и поняли, что эйфория у нас общая. Глаза блестели, азарт набирал обороты!

Чехол от гитары лежал напротив пустой. Но это ни капли не огорчало, потому что самоцелью было совсем другое. Мы и не думали о деньгах. Но вдруг один очень приветливый мужчина с бородой подошел к нам и начал копаться в своем кошельке. То ли это, о чем я думаю?? И да! Так все оно и было! Он протянул мне сторублевую купюру, дружелюбно посмотрел в мои глаза, полные восторга, улыбнулся и пошел дальше. Еврейскому счастью не было границ! Я стояла и не верила: Вот! Наши сто рублей! Такие честные, заслуженные и самые ценные сто рублей в моей жизни! Егор выхватил их из моих рук и суетливо запихал в карман — для сохранности.

Казалось, все идет лучше некуда! Некоторые молодые люди даже останавливались, чтобы подольше послушать нас. Мы были так довольны, что совсем забыли обо всем земном. Но тут наступил роковой момент, который в миг спустил нас с небес. Женщина в форме целенаправленно шла в нашу сторону. Мое сердце остановилось. Бежать не было времени. Она подошла вплотную. Я умолкла. А Егор смотрел на гриф и не видел ее. Я похлопала его по плечу. Он поднял голову и ошалел. Рот так открылся, что нижняя челюсть оказалась на полу. Глаза выпучились до невозможности.

— Здравия желаю! Сколько вам лет?

-Восемнадцать! — уверенно ответила я, надеясь, что это как-то нас спасет.

— Тогда документики, пожалуйста!

— Шестнадцать. — опустила ставку, смирившись с участью.

— Так. Все ясно. Тогда пройдемте.

Нас провели в полицейский пикет. Это была крошечная комната: стол и стул для полицейского, скамейка за решеткой для особо опасных преступников и пол квадратного метра для бандитов типа нас. Инспектор начала задавать вопросы: Где проживаете? Есть ли родители? Дают ли нам денег? Зачем пели? Где мамы работают? В какой школе обучаемся? Затем нас обыскали. Потребовалось минут пятнадцать, чтобы убедить эту женщину, что таблетки в моем рюкзаке — обыкновенные антибиотики. Адреналин играл в крови. Мы с Егором смотрели друг на друга и смеялись. Смеялись, потому что больше ничего не оставалось. Это были невыносимо долгие четыре часа. Я сидела на нашем раскладном стуле, а мой соучастник — на полу, положив голову мне на колени. Мы развлекались тем, что мучали инспектора расспросами о тяжелых буднях защитника закона. Егор жутко хотел есть. Я медленно засыпала. Казалось, прошел месяц. И, наконец, мамы нас забрали. Мы долго еще отходили от этого опыта. Как-то раз, спустя время, я спросила Егора, если бы он мог повернуть время вспять, пошел бы он играть со мной тогда. На что мой друг твердо ответил: Конечно! И я была с ним полностью согласна!

Егорка! Желудь и Петр из Питера

Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: