С чем соглашаться, чему верить?

Встреча с академиком Михаилом Петровичем Щетининым, знакомство с его удивительной школой произошли после второго визита к Анастасии.

После посещения этой школы у меня почти не осталось сомнений относительно высказываний Анастасии по воспитанию детей, относительно её действий по общению с сыном. Но тогда в тайге во мне всё бунтовало против неё. Не хотелось ей верить. По крайней мере, не всему хотелось верить.

Пишу эти строки и представляю, как многие читающие их скажут, кто вслух, кто про себя: «Сколько же можно не верить? Ведь множество раз ему приходилось убеждаться в её правоте, и всё равно он, как дебил, не может воспринять новое явление».

Дочь Полина видеокассету прислала с читательской конференции, я посмотрел, как учёный из Новосибирска, Сперанский его фамилия, прямо со сцены сказал: « То, что говорит Анастасия, Мегре осмыслить до конца не может. Ему нечем такое осмыслить».

Я не в обиде на него, напротив, он очень интересно всё говорил, зал слушал, затаив дыхание, и я, благодаря ему, смог осознать: Анастасия — Сущность, самодовлеющая субстанция.

Что про меня тут говорить, другим всё время делом занимался, но что же те, кто увлекался наукой о Земле, о детях и молчал иль тихо говорил, словно пищал? И даже дети пишут в своих письмах мне, чтобы я внимательнее относился к тому, что говорит и делает Анастасия.

Но, уверяю вас, уважаемые читатели, я теперь намного внимательнее к ней отношусь, однако не могу не спорить с ней, не сомневаться. Потому не могу, что не хочется ощущать себя и всё наше общество полными идиотами. Не хочется верить в то, что мы идём путём дегенератов.

Вот и стремлюсь найти хоть какое-то оправдание нашим действиям. Или неприемлемость для нашей современности её мировоззрения. И буду стремиться к этому, насколько хватит сил.

Ведь если этого не делать, придётся признать не просто её правоту, а ужасающую ситуацию, в которой мы с вами сегодня находимся. И если говорить о существовании ада, то мы сами и строим в ад дорогу.

Давайте возьмём хотя бы ситуацию с воспитанием детей. Я о себе скажу, но и про всех, подобных мне, и, думаю, немало их.

Учился я посредственно, отец наказывал меня за каждую двойку. Наказывал, не только лишая возможности погулять на улице с ребятишками, покупкой очередной игрушки, но и покруче. И был страх.

Страх больший, чем удар ремня. Чего-то большего боялся я всё время. И шёл к доске, словно на эшафот. И вырывал из дневника страницы.

Школьные годы чудесные,

С книжкой, тетрадкою, песнею,

Как они быстро летят,

Их не воротишь назад.

Разве они пролетят без следа?

Нет. Не забудет никто никогда

Школьные годы.

Соглашаться ли на брак, если к человеку не лежит душа?


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: