Как смеются другие

Автобус набит битком, и все, кажется, как и мы, недавно освободились после восьмичасового рабочего дня. Что определенно не помогает министерству ароматов, но я изо всех сил скрываю свое недовольство. Не хочется обижать Роландо, для которого это явно каждодневная рутина, судя по плавности движений, когда он пробирается через салон, держась за поручни, как ребенок на турнике детской площадки.

Пытаюсь подражать его технике, но я решительно менее сведуща в этом вопросе, потому что в конечном итоге с таким «ровным» движением по пути врезаюсь во всех подряд.

Роландо находит два места в задней части салона. Он оживленно болтает, пока автобус проделывает свой путь по широкому бульвару. Есть в Роландо нечто невинное и интригующее. Это как смотреть, как кто-то прыгает на кровати. Ты не можешь сдержаться и смеешься, сбрасываешь обувь и присоединяешься.

Он на все реагирует с заразительным оптимизмом. Кажется, его ничто не беспокоит. Он рассказывает мне истории о взрослении в «подмышке Лос-Анджелеса», как он называет свой район, и учебе в местном колледже, но после только одного семестра ему пришлось выйти на работу в «Дон Жуан», чтобы помогать содержать семью, потому что у отца был сердечный приступ и он на время отошел от работы. Но когда Роландо это рассказывает, он не ноет о несчастье своей семьи — он остается веселым и беззаботным, как будто просто пересказывает драматический эпизод любимого сериала.

Меня восхищает это его качество.

С ним так легко общаться. Его энергия расслабляет, ей как-то удается подавить почти постоянное пламя, что всегда угрожает вспыхнуть в моей груди. Я собираю усилия, чтобы открыться ему. Поэтому, когда разговор возвращается обратно к моей недельной работе в «Доне Жуане», я рассказываю ему безоговорочно все. Ну, типа выплескиваю.

Роландо прекрасный слушатель. И лучшая часть этого открытия в том, что ему за это не платили. Он не работает на моего отца. Он не на обеспечении семьи Ларраби. Он просто хочет услышать то, что я хочу сказать. И когда я говорю, ему, кажется, действительно не все равно.

— Так эти работы, — начинает он задумчиво, как только я замолкаю, — они что-то значат или просто выбраны случайным образом?

Его вопрос застает меня врасплох. После всех болей и жалоб в течение последних месяцев, после всех способов выбраться из этого кошмара — я даже не подумала спросить об этом.

— Я не знаю, — наконец признаю. — Думаю, случайным образом. То есть никто никогда не говорил мне об обратном.

— Хм. — Роладно определенно не убежден. — Разве твой отец обычно делает что-то «случайно»?

Даже прежде чем вопрос слетает с его губ, я уже качаю головой.

— Никогда. Вообще.

— Тогда, наверное, в них есть какой-то смысл. Я сомневаюсь, что он просто взял их из воздуха.

Я пожимаю плечами.

— Не то чтобы меня это волновало. Я все равно застряла в этой заднице на еще тридцать семь недель.

— Но в этом есть и светлая сторона, — игриво заявляет он.

— И какая именно?

Он вспыхивает той прелестной мальчишеской улыбкой, от которой становится похожим на пятилетнего ребенка.

— Ты встретилась со мной. Очевидно же!

Я смеюсь.

— Точно! И как я могла забыть?

Люди которые смешно смеются )))))))))


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: