Эсквайр в.крейг и м-р а.кремпфлоу. 4 страница

— Да, это сделал именно мистер Голенштедт. Сначала он показал мне портрет брата, спросил, знаю ли я этого человека, а затем велел арестовать меня. Нас всех повезут в Лондон. Прокурор велел готовить тюремный возок уже к завтрашнему вечеру.

Дон Алонзо многозначительно переглянулся с синьором Маттео, а потом заслонил художника от дверного оконца: пользуясь спиной Алонзо как прикрытием от враждебных взглядов, оба брата Томми и Джордж, так неожиданно брошенные прихотливой судьбой в один тюремный каземат, торопливо расцеловались после шестнадцатилетней разлуки… Но обменяться словами привета, хотя бы короткими и бессвязными, им не пришлось. Лязгнул замок, оба мгновенно отвернулись друг от друга… В камеру вошел надзиратель Хирлемс. Его испитая физиономия была чуть менее угрюмой, чем обычно. Плащом он прикрывал какой-то сверток. Надзиратель подозвал синьора Алонзо, приложил палец к губам и опасливо оглянулся на дверной «глазок»:

— Монах из католической часовенки посылает вам, господа, свое пастырское благословение. Он хоть и папист, как и вы, а человек добрый. Уж как он меня за вас упрашивал!..

Надзиратель протянул молодому человеку сверток. Внутри узелка что-то булькнуло. Хирлемс скривил свою физиономию, что долженствовало означать улыбку.

— Только не подведите меня, господа. Если комиссия что-нибудь пронюхает… Упаси бог! Ну, да уж я надеюсь на своих арестантов. Так и быть, празднуйте рождество, раз нашелся добрый человек… Виселица — виселицей, а праздник — праздником.

Непривычно ласковый тон Хирлемса очень удивил узников. Дон Алонзо нащупал в свертке бутылку, ухватил ее и вытянул горлышко наружу.

— Я ничего не вижу, господа, ничего не замечаю, — заволновался надзиратель, — но смотрите, чтобы никто не затевал шума и песен… Хм! Что бы там могло быть, в этом сосуде?

— Не желаете ли вы, мистер Хирлемс, отведать, каково на вкус пастырское благословение?

Хирлемс крякнул довольно неопределенно. Угадать сорт напитка по цвету было трудно, и лицо надзирателя приняло выражение мученика науки, готового к самоотверженному эксперименту. Алонзо вытащил пробку. Хирлемс подставил кружку под довольно густую струю и произвел дегустацию [120].

— Кажется, ром с джином, — произнес дегустатор в раздумье и, чтобы окончательно рассеять сомнения, допил кружку до дна. — Это строго-настрого запрещено в тюрьме, господа.

— Считайте, что это легкий портер, Хирлемс, и сделайте еще глоток.

Мистер Хирлемс повторил пробу в удвоенной дозе и вытер губы рукавом.

— Только в «Чреве кита» можно выпить хорошего рому, — заметил он убежденно. — Этот ром хорош, значит, взят он у мистера Линса.

Доказав этим силлогизмом [121] свою способность к глубоким философским умозаключениям, Хирлемс повернулся к двери и вышел из каземата. Не успели его шаги стихнуть в конце подземного коридора, как синьор Алонзо взялся за предметы, извлеченные из свертка. Узники избрали для первой трапезы плоский хлебец, несколько яблок и остаток напитка. «Ковер-самолет» превратился в «скатерть-самобранку». Алонзо разломил хлебец и… извлек из него две маленькие пилы, бутылочку жидкого масла и записку, сложенную вчетверо. Печатными буквами было написано следующее:

Toyota Esquire 4WD 2015 — ПЕРВЫЙ ОБЗОР Тойота ЭСКВАЙР (аналог Voxy, Noah)


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: