И надписи прямо на стены

из скорлупы выползают:

«Мы сына назвали Бенито… —

Джузеппе с Терезой из Пизы».

«Да здравствует дуче! —

Марчелло семнадцати лет из Навоны»,

«Гордимся, что жили в эпоху

Великого человека

и с именем этим сражались… —

Неапольские ветераны».

Какая проклятая глупость

в любви к фальшивым великим!

Великих диктаторов нет.

Зачем на их профили тратить скалы!

А я называю великой

Мою белорусскую бабку Ганну,

Которая была диктатором

Только гусей и куриц.

Это летит не ангел

над шоссе Перуджа — Ассизи:

Это летит,

Облака загребая рукавами,

Старенькая кожанка мамы

С кусочком утреннего солнца

В дырке от мопровского значка,

А на руках участников Марша мира

Качается не деревянная богоматерь,

А бабка Ганна из партизанского Полесья

С мопровскими значками ожогов

на высохшей жёлтой груди.

Бабку Ганну несут

подростки с фабрики «Перуджина»,

Где они,

Как скульпторы,

шлёпают по глыбам тёплого шоколада,

и бабка Ганна их спрашивает:

«А можете зробить

петушков на палочке для усих моих унуков?»

Бабку Ганну несут

рабочие с фабрики «Понти»,

Сотни раз обвившие шар земной

Золотыми нитями спагетти,

а бабка Ганна им пальцем грозит:

«У Хомичах наших

Я шо-то такой вермишели

не сустракала…»

Бабку Ганну несут

студенты университета Перуджи,

Изучающие Кафку,

Структуру молекул

И кварки,

А бабка Ганна знает не Кафку,

А лишь огородную кадку

И про кварки, наверно, думает,

Что это шкварки.

Бабку Ганну несут

И Толстой

И Ганди,

И превращается непротивление —

В сопротивленье.

Бабку Ганну несёт Иисус

В пробитых гвоздями ладонях,

И она его раны,

Шепча,

Заговаривает по-полесски.

Бабка Ганна покачивается

Над людьми

И веками

В руках Эйнштейна

И Нильса Бора

И страшный атомный гриб

Не хочет

Класть

В свою ивовую корзину.

А за бабкой Ганной

Ползут по планете

её белые,

чёрные,

жёлтые

И шоколадные внуки,

И каждый сжимает в руках

Картофелину земного шара,

И бабке Ганне кажется,

Что все они

Явтушенки.

А у поворота шоссе Перуджа — Ассизи

Стоит газетный киоск

С Рижского вокзала,

где мама продаёт

Послезавтрашние газеты,

В которых напечатано,

Что отныне и навсегда

Отменяется война.

1982

Запрещённые надписи всё чаще стали появляться на заборах, стенах гаражей и многоэтажек


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: