Анатолий кузмичев юго-запад 6 страница

Жена писала, что дома у них все по-прежнему, готовятся к весне, работать приходится много, мужиков в деревне совсем нет, вернулся только Ленька Рогов («Хороший баянист»,— вспомнил Авдошин) да Прокофий Матвеевич — колхозный счетовод. Леньке оторвало на войне руку, по локоть, правую, а Прокофий Матвеевич получил отпуск на поправку после тяжелого ранения в боях на Прибалтийском фронте. «Как же Ленька без руки-то теперь?» — покачал головой Авдошин.

«А доченька наша,— писала жена дальше,— в школе на «отлично» учится и вот тебе письмо сегодня сама написала…» Помкомвзвода перевернул листок — и умилился. Крупными буквами на тетрадочной страничке в косую линейку было написано: «Дорогой папочка! Скорей убивай всех фашистов! Мы тебя ждем домой, приезжай быстрей! Целую. Твоя дочь Танечка». Перед словом «быстрей» сидела па листе большая клякса, наполовину стертая резинкой, все ошибки были исправлены. «Ах ты, карапуз ты мой синеглазый!» — улыбнулся Авдошин. Он чуть подвинулся к сидевшему рядом Приходько, протянул письмо.

— Федя! Гляди-ка, дочка-то моя сама, мошенница, пишет…

Приходько взял листок, прочитал, сказал сухо, сквозь зубы:

— Умная, видать, дивчина…

Он глядел куда-то вдаль не своим, чужим взглядом. Лицо его было бледным, и эта бледность просвечивала сквозь густой пласт загара.

В соседнем изломе траншеи кто-то негромко и монотонно читал сводку Совинформбюро. Потом вдруг позвали:

— Сержант Приходько!

— Я! — не повернув головы, зло отозвался тот.

С автоматом на груди, в сдвинутой на затылок шапке в траншее появился Бухалов.

— Приходько! Письмо тебе, оказывается…

— Пошел к черту! Понял?

— Нет, не понял! — оскорбился Бухалов.— Честное слово, письмо! — Он протянул Приходько конверт и заговорил веселей: — От гвардии красноармейца Нефедова, как я понимаю… Из медсанбата, видно. Иль из госпиталя.

Приходько развернул засаленный треугольничек.

— Вслух читай,— сказал Авдошин.

— «Здравствуйте, уважаемый товарищ гвардии сержант товарищ Приходько! Вы лучший мой командир, и поэтому решился я вам это письмо написать.,.»

Бухалов ухмыльнулся.

— Подхалим!

— Не подхалим, а уважение к начальству,— строго посмотрел на него Авдошин.— Не соображаешь?!

— Я все соображаю!

— «Отдыхаю я тут в белых палатах, какао разное пью и так далее,— продолжал читать Приходько,— а как вспомню нашу роту — так и душа заноет. Неужель я больше вас никого не увижу? А есть такие нехорошие шансы, доктора грозятся по чистой отпустить, ноги-то ведь у меня обе перебило, не хожу пока и даже на костылях не костыляю… Обидно очень. До победы чуть-чуть осталось, а тут извольте на гражданочку…»

В конце письма Нефедов передавал приветы всем, кого помнил, и особый гвардии сержанту Авдошину и гвардии старшему лейтенанту Бельскому, «который за свои боевые заслуги, видно, уже в капитанах ходит…».

— Не забыл хлопец,— сложив письмо, сказал Приходько.— Надо будет ответ составить,

Горячий снег


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: